Мой отчет. Часть первая.

"Капитан командует кораблем, старпом - экипажем корабля"

- Вы можете выбрать должность в этой ответственной миссии - командир ЛАК-крыла или Старший офицер.
- Капитан?
- Каша Пьер.
- А кто еще претендует на одну из двух должностей?
- Тобиас Саймондс
- Понятно…
Две мысли, какая сильнее? - "Я смогу летать!!!" или "Как он справится без меня?"
- Я с гордостью приму должность Старшего офицера на КНФ "Юрий Гагарин"

Вот только бы успеть поправиться - последняя миссия далась слишком большой кровью. И начинается работа прямо с больничной койки - письма, отчеты, материальная база, график учений, запросы в центр, собеседования. Отличное средство от кровавых чертиков. Черт возьми, руководство как всегда лучше знает, как добиться от меня эффективной работы. Главное, не думать о себе, а думать о других.
Заправлены в планшеты
Космические карты,
И штурман уточняет
В последний раз маршрут.

"Учения пройдут на тренировочной базе в Новой Москве, нам необходимо освоить новейшее оборудование, установленное на КНФ "Юрий Гагарин", а также посмотреть, на что вы способны вместе, ребятки"

Вокруг лица, дорогие и любимые, или почти забытые, но тем светлее воспоминания они будят. Или новые, талантливые специалисты с отличной рекомендацией. Экипаж, которым уже сейчас можно гордиться.
В памяти обрывки разговоров:
"Кеслет, и помни, я поручилась за тебя!"
"Спасибо за разговор. Теперь по понимаю, зачем вы здесь, Имбеси"
"Нет, у нас корабле не предусмотрен стюард.."
"Обойму надо вставлять патронами вверх!"
"Можно мне другой корабль?.."
"Нет, этого я точно не хочу знать!"
"Вы обещали меня накормить, а вместо этого прострелили ногу!"

Каша Пьер толкает вдохновенную речь офицерам, я в это время вывожу большими буквами на доске "ПЛАН". У меня все под контролем.
Инспектирующий адмирал потешается: "Хорошо устроились! Маневры в разгаре, а вы сидите тут, и даже операцией командует Старший штурман"
Ландау, Ю и Притчард в ночи поют дурными голосами "Счастье есть!"
"А теперь Алиса Спенсер стреляет в Стефанию Ю"
"Построение клином, какой великолепный тактический маневр!"
"Стань моей женой!"
"Я расскажу, но не для протокола"
Разговоры с Кеслетом до утра. Гляделки с Пуллоном. Планирование, тактика, инженерное дело, полеты, абордажи… День за днем.
"Каша, ты доволен?" - "Да." - "Хорошо"
Пока я рядом, у него все будет хорошо. Главное, чтобы не было как на Фениксе.

До полета совсем немного. Мы теряем людей. Ждать некогда, поэтому на задание отправляются только 2/3 экипажа. И Гагарин летит!..

"Ты только все, пожалуйста, запомни, Товарищ Память"
Что поделать, события для меня сливаются в один большой кусок, и я не могу отделить, что было до Битвы, что после. События я восстанавливаю по записи в журнале, но что о них говорить. Я помню весь свой экипаж, и это главное.
Годы прошли и опять за окном тихий вечер.
Смотрят с портретов друзья молчаливо.
В памяти нашей сегодня и вечно
Все они живы, все они живы...
Старший лейтенант Энджи Дюпре, инженер
198429-af0c9-67544479--u45347
Вот мы рядом на построении в Академии.
Вот мы кучкуемся в столовой.
Вот мы в кубрике обнимаем Энджи, чтобы разделить горечь от гибели ее отца.
Мы не встречались после учебы, не получали друг о друге вестей. Но теперь Энджи в экипаже Гагарина с превосходными рекомендациями талантливого инженера. Все та же скромная улыбка и лучистые глаза, клубки проводов и светлая голова, склоненная над платой.
"ЛАК "Кортик" восстановлен! Возвращаемся на Гагарин"
"Подготовьте приказ о вынесении благодарности"
"Воздействие радиации дало сильное осложнение.. Мы ничем не можем помочь. Ей осталось минут десять"
"Для офицера народного флота нет большей чести, чем погибнуть за родину, выполняя свой священный долг… "
Как гром - воспоминание, что медблок - место, в котором не только выздоравливают, но и умирают. Я забиваюсь в угол в коридоре, чтобы перевести дыхание и сделать глоток из фляжки. Проклятая война! Прощай, Энджи.
Построение, шлюз и холодные объятия космоса забирают ее от нас.

Старший лейтенант Дэниэл Форобьев, артиллерист
APbG5KFbaUk
Его перевели к нам вместе со всей тактической секцией. Сработавшаяся команда, задорный командир. Из них всех мы знаем только капитан-лейтенанта Тревейна. Но несчастный случай забирает от нас и командира и Тревейна.
Он напряженно и вдумчиво работает на маневрах, чтобы заставить всю эту систему двигаться по заранее намеченному плану.
Та же картина на мостике. Он просто держит все под контролем. В этом мы похожи.
Он ходит по мостику и подпевает нашим песням.
Он стоит вторую вахту подряд, вместо заблудившейся коллеги без тени жалоб.
Вот он, вооруженный пушкой, собирается идти на абордаж.
Я замираю от нелепости происходящего. Зачем? Вот он не возвращается.
О его гибели мы узнаем несколько часов спустя. Несколько скупых слов.
""Мостик. Командир": Форобьев погиб от ран."
Прощай, Дэниэл.

Капитан-лейтенант Барбара Торн, штурман
vlcsnap-2013-10-12-18h59m31s222
Блондинка на корабле!
Нелепые фоточки, розовые сердечки, красная помада, высокие шпильки. Но пока Гагарин летит в нужном направлении, никто не усомнится в твоих умениях.
Взрыв на мостике. Мимо уха пролетают осколки точно в спину Барбары Торн. Она падает, я волоку ее в медблок.
"Гражданка старший офицер, мы не можем ее спасти.."
"Гражданка старший офицер, разрешите мне провести последние минуты на мостике. Я не буду отвлекать экипаж своей смертью, обещаю!"
Она пишет письмо, а потом тихо уходит. В космосе продолжается смертельный бой.
Мы обязательно назовем твоим именем корабль, улицу, город. Весь этот мир. Прощай, Барбара.

Фрегат-капитан Рауль Энрике Гаспар Изабелла Оскар Рамирез Коллиньи, старший штурман
IMG_8211
Я расскажу всё, и если у меня не разорвется сердце, значит уже давно нечему.
Мы не знаем кто откуда
И забыли кто мы сами.
Только знаем, это - чудо.
И случилось это с нами.
Навсегда.

"Иногда я думаю, как бы сложилась моя судьба, если бы наша семья была обеспеченной. Наверное, я бы пошла в балетную школу. Только не смейся! Я так люблю танцевать… Но приходится довольствоваться футболом на спортивной площадке Академии."

Я перечитываю наши письма друг другу, такие трогательные и наивные. Тогда еще не было никакой соларианской ВШО, ведь мы познакомились еще до начала всех историй, когда мой брат занимался дипломатией на Сан-Мартине.

"Когда ждать письма от тебя? Я несколько скучаю, несколько раз ты приснилась мне. Если бы ты сумела прилететь к нам снова, я обязательно пригласил бы тебя на танцы! Надеюсь такой случай представится."

"Дорогой Рауль!
Без твоих писем время застывает, как густой кисель. Зато каждый конверт - как глоток чистого воздуха, наполненного солнечным светом.
Все твои ракеты, кстати, пролетели мимо. Но зачем ты решил пощадить дредноут? Куда будет направлен мой залп, ты, наверное, уже догадался: А3, А6, А9"

"Очень хочется, чтобы выстрелы остались только в учебных тренажерах и нашем игровом сражении."

"И еще. Я хочу чтобы ты знал. Что бы ни случилось, в какой сложной политической ситуации мы не оказались, ты всегда останешься моим другом. "


За время нашей переписки случился переворот на Хевене, прошло несколько лет моего обучения в Народной академии, учебный полет и назначение в ВШО. Там по закону жанра мы встретились снова. Какими взрослыми мы казались себе тогда. Полагали, что держим в руках судьбы мира и способны что-то изменить.
Я могла разговаривать с Раулем о чем угодно, кроме политики. Это невыносимо - обсуждать условия государственных соглашений, когда при взгляде друг на друга в сердце бьется трепетная птица. Мне хотелось безоглядно верить, а не проверять каждое слово текста договора.
Но сердце дало трещину и птицы разлетелись.
Мне бы понять тогда, что есть отношения, которых не должна касаться ни война, ни политика, чтобы не повторить этой ошибки снова. Но нет. More drama…
Не было слов прощания и обещаний. Только открытка. "Помни Сан-Мартин"

Прошло несколько лет. Я оказалась на Сан-Мартине после Второй битвы за Эндикотт. Доктор в госпитале решил проверить свою теорию, что в условиях высокой гравитации у некоторых организмов усиливается способность к регенерации. Заодно меня нагрузили разной дипломатической работой и приветами для адмирала Цербини. И тогда мы встретились с Раулем снова. Мы много разговаривали, гуляли, почти как в юности. Иногда у меня случался прорыв инферно, и я начинала изливать тонны боли про войну, про политику, но благодатный ветер Сан-Мартина постепенно выветривал весь этот трэш.
Потом я уезжала и исчезала на пару лет. Потом возвращалась, и история начиналась снова.
У нас даже появилась традиция - как будто мы только что познакомились и у нас первое романтическое свидание. Но с каждым разом тонны боли были все тяжелее, и времени на лечение в санатории требовалось больше. Иногда казалось, что бы не играем в Первое свидание, а так оно и есть - я не помнила многого из наших предыдущих встреч, да и о себе какие-то вещи забывала. Все потом возвращалось, но не сразу. Очень помогали разговоры о будущем, что мы станем делать, когда закончится война.

Это странное чувство - умирать и воскресать снова. Твоя связь с миром истончается, чувства теряют остроту, память уходит, унося светлые воспоминания. То, что начиналось, как веселые приключения, приводят к черной безысходности. Ты не можешь из нее выбраться, уповая только на то, что война скоро закончится, и что нужно сделать все возможное и невозможное, чтобы ее завершить.
Сейчас я ношу два "Пурпурных сердца", и других тяжелых ранений было без счета. Сколько раз я смотрела в бесконечную темноту и думала, что вот это - конец. Но каждая встреча с Раулем раз за разом вытягивала меня из мрачного болота. У меня появлялись мечты, желания, стремления. Я понимала, что жизнь есть, и что она не на фронте. Что можно дышать воздухом и не вести при этом смертельный бой.

Но после операции на Ельцине в конце 1911 года я не успела съездить на Сан-Мартин!

- Каша, откуда у нас в списках экипажа фрегат-капитан Рауль Рамирез?
- Я его туда внес, он же твой друг. Ты не рада, что ли?

Вот сейчас, давай, вспомни про урок десятилетней давности! Нельзя мешать войну и чувства! А еще он у тебя в прямом подчинении!

- Почему же, рада. Давно с ним не виделась..

Что было потом? Да НИЧЕГО.
Я превратилась в бесчувственное чудовище с мостика (тм). Он - в Старшего штурмана, фрегат-капитана Рамиреса.
Он олицетворял интересы Сан-Мартина, я - Народного флота.
Все, что было повторилось вновь. Он недоговаривал. Я подозревала.

Последняя битва. Я сажусь рядом с ним. Чтобы быть вместе в минуты смертельной опасности. Чтобы следить за тем, как он управляет кораблем. Чтобы его затылок был напротив моей вытянутой руки.
Почему во время решающего боя это не казалось чудовищным?

Я ненадолго ухожу за свой терминал, на мостике гремит взрыв, и осколками сносит Девиона и Рамиреса. Я кричу в рацию, вызываю медблок, продолжая пристально глядеть на битву маленьких треугольников.

"Капитан, у них крайне тяжелые повреждения, и мы можем спасти только одного. Какие будут ваши указания?"
От ответа капитана в моих глазах темнеет. Но победа так близка, что нельзя ее вспугнуть своим возмущением. Я ненавижу тебя, Каша Пьер, и снова отдаю самое дорогое на алтарь победы. И за это мне теперь не выбраться из персональной тьмы.

В медотсеке спасительная тишина. Я глажу его по волосам, держу за руку и бормочу что-то нелепое. Те слова любви, которые должны были быть сказаны, не предназначены для тех, кто сейчас был в палате. И я проглатываю их.
Он удивленно смотрит на меня и Мишель.
"Ну что вы расстраиваетесь? Сейчас я отдохну немного, посплю полчасика и смогу продолжить службу"
Прощай, Рауль. Будь проклята эта война.
Tags:
Да, сильно.
И эпиграфы про самую суть.
Про Рауля душераздирающе, конечно.

"ЛАК "Штык" восстановлен! Возвращаемся на Гагарин"

Разве Штык? Кортик же.
Я уже не помню, тебе виднее. Сейчас исправлю.
А про остальных не душераздирающе, что ли??
Да, Кортик, я на всю жизнь его запомню

ПРо остальных - тоже, но иначе.
про Торн я не знала, и вообще, я ее не знала.
Про Дюпре меня ужасало, как из моей девочки сделали... символ войны. ну это мои личные закидоны.

А про Рауля у меня прямо много было, и мыслей, и эмоций.


Она, прямо скажем, изначально этим символом была (с конца первой игры).
С её смертью вообще прямо магия мира получилась.

Edited at 2013-09-16 10:32 am (UTC)
Слышь, магия мира!!
Эта девочка вопреки всей субординации полсубботы пыталась меня спать уложить, а вам - символ.

Извините.
Ну, она - молодец, конечно.
Я пытаюсь смотреть ненаркоманским взглядом на события игры просто :)
А, ок.
От этой истории мне сложновато абстрагироваться. а так-то я согласна, что все красиво и круто.
Потому что мы мыслим другими категориями :-) Нам без символов - не жизнь!
И вообще, она была еще в кино!
А почему с ее смертью получилась магия мира?
Пропустил этот коммент в своё время.
На первой игре война началась с гибели корабля, которым командовал её отец.
На второй игре она была первым погибшим на нашем корабле.
Да, понял твою мысль.
И согласен.

У меня это всегда вертелось в голове как "Дюпре были в начале все этой истории и в конце".